Достаточно хорошо можно представить религиозно-мифологические представления праславян. В значительной степени они восходили к балто-славянской и далее — индоевропейской эпохе.45
Возглавлял пантеон Небесный Отец, олицетворение неба и небесного света ( балтский Диевас, славянский Див). Позднее у праславян происходит деградация этого образа. Ее можно связать с иранским влиянием.46 Древнеиранские дэвы или дайвы, аланские дауаги считались младшим поколением богов. Славянское имя « Див» переносится соответственно на персонажей низших мифологических уровней. Функции верховного божества, возможно, на какое-то время унаследовал Род, воплощавший идею родовой организации общества. Древнерусское « Слово о том, как поганые поклонялись идолам» говорит о почитании Рода и рожаниц « прежде» верховного бога Перуна.47
Супругой небесного бога, прародительницей богов и людей, считалась Земля-Мать ( славянская Мать Сыра Земля, балтская Жемина). Она занимала подчас центральное место в пантеоне, будучи тесно связана с земледельческими обрядами. Со временем, возможно, еще у балтославян, ее супругом начинает считаться не Див-Диевас, а постепенно вытеснявший его в качестве верховного бога громовержец ( балтский Перкунас или Дундулис, славянский Перун или Додол, Дундер). Это бог-воитель, покровитель воинов и племенных вождей, постепенно усиливавших свою власть.
Перун находился в центре нескольких восстанавливаемых современными исследователями48 мифов. Это миф о наказанной неверной жене громовержца ( видимо, балтская Маря, славянская Мара), миф о « небесной свадьбе», где громовержец карал Месяц за супружескую измену Солнцу. Мотивы запирания вод, похищения скота, позже—жены громовержца являлись завязкой « основного мифа» о битве громовержца со змееобразным врагом ( славянский Велес, Волос, балтский Велс, Велняс). Последний пользовался религиозным почитанием как владыка подземного мира, покровитель колдовского знания и даритель богатств.
Культ Велеса, возможно, у большинства праславян вначале преобладал над культом Перуна. Повсюду на северной славянской перифирии « велесическая» традиция удерживалась долго. У балтов как будто преобладает культ Перконса, но и почитание Велса сильно развито. Германская же, например, религия однозначно « одиническая». Один ( Валль)—близкое соответствие Велеса-Велса. Почитание могущественного владыки загробного мира и создателя потаенного « ведения» в качестве « Всеотца» известно не только германцам, но и кельтам. Это, таким образом, древнеевропейское представление. При общей амбивалентности богов оно не противоречило культу громовержца, а у славян и позднее сохранялось лучше, чем у балтов.
К древнейшим небесным божествам относятся воплощения атмосферных явлений, Солнца ( сперва в женском, затем у славян в мужском облике), Месяца. Воплощение утренней зари ( вероятно, балтский Усиньш, славянский Усень) затем преобразилось в близнечный образ « детей Солнца»). К древнейшему кругу мифических персонажей принадлежит также воплощенный Огонь. « Дочь Солнца» сменяет древнюю солнечную богиню в качестве невесты Месяца из мифа о « небесной свадьбе».
Почиталась также масса духов природы, человеческого жилья и т.д. Существовали поверья об « огненных змеях» — колдовских существах, приносящих в дом богатство, но угрожающих жизни и здоровью человека. Сильно распространен был издревле культ животных ( как диких, так и некоторых домашних). Существовало поклонение деревьям ( береза, дуб) и природным объектам ( источники, камни).
Уже в балто-славянский период оформилось в особый социальный слой жречество. Общее наименование его представителей, видимо, производилось от глагола ved ‘ знать’ — отсюда прусское waidelotte, славянские « ведун», « ведуница», «ведьма». В праславянском обществе выделялись собственно жрецы ( значение слова связано с жертвоприношениями и ритуальной трапезой) и волхвы. Последним, вероятно, приписывалась магическая премудрость и обладание особым, неясным для непосвященных « поэтическим» языком. Так и у кельтов имелось деление на друидов ( отправителей культа и хранителей священного знания) и филидов ( хранителей традиции поэтической речи, колдовских умений и эпических сказаний). Помимо собственно жречества, в каждой общине имелись собственные заклинатели, знатоки обрядовых и иных традиций.