Довольно сложен вопрос о почитании у славян судьбы. С одной стороны, образ божества Рода ( Суда) и связанных с ним рожаниц ( рожениц, наречниц, судениц), предрекающих судьбу новорожденного — общеславянский.259 С другой стороны, по Прокопию, славяне не признавали « предопределения» («по крайней мере, в отношении людей» — любопытное дополнение, указывающее, возможно, на рок богов, известный и в германских мифах). Они считали, что злую судьбу может отвратить Перун .260 Как представляется, это является ключом к пониманию отношения славян к судьбе — сама по себе судьба существует, но человек может « исправить» дурной рок молитвой к высшему божеству. Род и рожаницы, видимо, не только воплощали судьбу, но и считались покровителями родового коллектива.
Этнические процессы IV—VI вв. привнесли некоторые изменения в славянский пантеон. Прежде всего, речь идет об алано-сарматском влиянии. По всей вероятности, в зоне тесных контактов со степными народами сформировался образ Сварога ( имя заимствовано из арийских языков и связано с образом солнечного неба261 ), позднее известный большей части славянских племен вплоть до Балтийского моря. Сварог выступает как первый кузнец, выковавший первое орудие пахоты из железа, герой-змееборец, сближаемый до полного тождества с Перуном.262 Он становится также связующим генеалогическим звеном для целого ряда божеств. Его сыновьями считались Солнце ( позже велетский Радгост Сварожич, древнерусский Дажьбог Сварожич) и Огонь ( Огонь Сварожич в Древней Руси; ср. Огнян, брат Солнца в южнославянском фольклоре). В этом же ряду оказываются и Дети Солнца — мифологические близнецы ( Усени?), и « Солнцева Дева» — обманутая невеста Месяца из мифа о небесной свадьбе и жена сказочно-эпического героя.
Дальнейшее продолжение родословного ряда составляли уже земные носители высшей власти и сакрального знания, вожди славянских племен. Отсюда мифы и предания, в которых Сварог или « Божий Коваль» становится первым правителем и отождествляется с основателями конкретных « княжений» (такими как волынский Радар и, возможно, полянский Кий263 ). Миф о Свароге и божественная родословная формировались параллельно с развитием институтов власти. Новые религиозные представления влияли на социальные процессы и, в свою очередь, отражали их.
Любопытно, что антагонистом Сварога в его змееборческом мифе становится Троян264 — персонаж, заимствованный около того же времени. У славян герой романского эпоса в результате переосмысления имени слился с трехглавым божеством подземного мира ( поморский Триглав — изначально, возможно, только эпитет Велеса, балтийским славянам под своим именем неизвестного) и в этом качестве вошел в пантеон. Подобно всем остальным подземным божествам, Троян теперь представлялся и в обличье змееобразного чудовища.
Из кочевнической религиозной традиции пришли в славянский пантеон еще два божества. Они, однако, почитались лишь в пределах древних антских земель. Это Хорс ( отождествляемый с Солнцем265) и Семаргл ( или Симаргл; возможно, бог войны, представляемый в облике птицы266 ). Скорее всего оба божества были восприняты в ходе контактов антов с алано-болгарскими кочевниками в VI или уже в VII в.
Помимо богов, славяне почитали различных персонажей низшей мифологии. Прокопий говорит о почитании « рек и нимф».267 Здесь отражена древнейшая форма почитания водоемов, при которой они персонифицировались. Не вполне ясно, имеются ли в виду здесь именно водяные « нимфы» типа греческих наяд. В любом случае, представляется, что греческим нимфам ближе всего соответствуют славянские вилы или дивы—духи источников, лесов и гор в женском ( дивы иногда в мужском) облике.268 Они были известны позднее всем славянам.
О «некоторых иных демонах» славян, упоминаемых далее Прокопием, мы можем судить по языковым материалам и отчасти русским поучениям против язычества. Прежде всего, почитались враждебные злые демоны ( упыри, бесы) и противопоставляемые им духи-хранители берегини. Существовали поверья об огненных змеях, способных сожительствовать с человеком. Ураган воплощали духи-оборотни юды.269 Верили славяне и в призраков ( мар). Страх перед духами мертвых ( видимо, именовались маннами, а также навями270 ) отразился в обрядах их задабривания. Болезнетворный дух (кажется, сперва отвечавший за болезни дыхательных путей) звался « нежитью».271 Сюда же примыкали существа вроде «духов-двойников» ( возможно, праслав. *nameÚstьnikъ ‘ заме-ститель’272 ).