Наряду с представлениями о загробном мире бытовали и поверья о переселении душ предков в животных. Сохранялись и другие пережиточные формы тотемных верований. Мифы и обычаи, связанные с почитанием животных, были довольно распространены у славян. Выше уже говорилось о возможных следах обряда поедания тотема ( волка и медведя) у словен с целью восприятия магической силы членами воинских братств. С ними же нужно связывать общеславянские представления об оборотнях ( волкодлаках).
С религиозными представлениями была тесно связана мифологизированная картина мира. За пределами известной славянам земли ( в основном ограниченной на первых порах Доном и Дунаем) их сознание помещало « иной», потусторонний мир, воспринимаемый иногда как прародина людей. Представления о « верхнем» ( небесном) и « нижнем» ( подземном) мире, вероятно, еще были развиты довольно слабо— позднейшие их вариации у славян почти не содержат исконных общих черт. Однако само трехчастное деление вселенной, несомненно, уже существовало. Сакральным центром и связующей осью мира мыслилось древо ( иногда дуб), растущее на острове посреди моря. Море воспринималось как часть, возможно основная, потустороннего мира. Видимо, довольно долго оно внушало страх стремившимся селиться на всхол-мьях у рек земледельцам.
В мифологической картине мироздания находилось место и другим народностям тогдашней Европы. В соответствии с общей для первобытных мифологий тенденцией они воспринимались как существа, отчасти принадлежащие « иному» миру, не « настоящие» люди. К таковым словене и анты с полной уверенностью относили, пожалуй, лишь друг друга, возможно, балтов, а также в какой-то степени германцев. Последние в славянских преданиях воспринимаются как « братья»,273 но, с другой стороны, всегда — как немцы ‘ немые’ в противовес словенам ‘ говорящим’. Видимо, со « светлыми» силами ассоциировались ( по крайней мере, у родственных им антов) алан-ские кочевники — об этом можно судить хотя бы по заимствованиям имен богов.
Романцы ( волохи), напротив, связывались с богом загробного мира, антагонистом Перуна и покровителем скотоводства Волосом-Велесом. Отождествляемый с ним Троян мог мыслиться и покровителем « греков». Несмотря на отношения симбиоза, славяне, кажется, восприняли от восточных германцев представление о гуннских кочевниках как потомках демонических сил, « бесовых детях».274 Впрочем, у антов, для которых болгары были ближайшими родичами на общей аланской основе, это представление едва ли было принято.