Итак, славянское жречество было достаточно обособленно внутри общества. Но эта обособленность не носила кастового характера. « Ведение» передавалось формально не по наследству, а по линии ученичества. Выбор ученика или ученицы обусловливался, по народным представлениям, не родословной, а особыми признаками избранничества со стороны богов или духов. Наконец, ведуны и ведьмы рождались в обычных семьях, и в качестве родственников этих служителей языческого культа выступают и в наиболее архаичных памятниках фольклора простые общинники.
Жречество было тесно связано с ритуальными союзами, которые являлись наследниками « тайных» союзов эпохи по-зднеродового и раннего племенного строя. В славянском обществе выделялись прежде всего замкнутые половозрастные группы, охватывавшие практически всех свободных. Эти группы были наиболее близки по своему характеру прежним мужским и женским союзам.339 Выделяются мужские возрастные группы отроков («юных») и мужей, женские — дев и жен. Пожилые, в меньшей степени вдовые ( имеющие детей) люди пользовались определенными преимуществами, играли существенную роль в некоторых обрядах ( например, опахи-вание села), но в отдельные сообщества не объединялись. Дети и просватанные невесты оставались за пределами половозрастных групп.
Собрания и пиры половозрастной группы, отправлявшиеся ею обряды были закрыты для посторонних. Сообщество принимало важные решения о судьбе своих членов ( например, о вступлении в брак), играло важную самостоятельную роль в календарных ритуалах. Так, в обязанности молодежных половозрастных групп входило посрамление лиц другого пола, не вступивших в брак в положенный срок. Запрет-ность обрядового действа, совершаемого сообществом, для посторонних ярко проявляется в обряде опахивания, совершавшемся девушками и пожилыми женщинами. Мужчин, попавшихся на пути процессии, нещадно избивали.340 Во главе совершаемых половозрастными группами обрядов стояли служители культа, остававшиеся, очевидно, как бы вне сообществ. Для мужских обрядов это был общинный жрец, для женских — ведьма.
Наряду с группами половозрастного характера существовали и союзы, принадлежность к которым подразумевала некое избранничество, близкое ведовскому предназначению. Такого рода объединения могли носить, как и жреческие корпорации, межобщинный и внеобщинный характер.
Как особая традиция, скрытая от непосвященных и связанная со сверхъестественными силами, осознавалось в славянской традиции кузнечное дело. « Знание» его, вероятно, передавалось по наследству в родах, генеалогически или иным образом связывавших себя с божественным прародителем — первым кузнецом Сварогом. Кузнецам приписывалось чародейное умение. Мифический Сварог был одновременно кузнецом, пахарем, воином и первым правителем, что указывает и на высокий статус воинов-кузнецов в обществе, и на их неотделенность от общины и земледельческого труда. В семьях кузнецов общинным кузнецом, естественно, становился кто-то один. Отмечается большая роль кузнеца в календарной и свадебной обрядности.341 В основе соответствующих ритуалов — идея права кузнеца на всех девушек общины, брак с любой из коих требовал его формального разрешения и утверждения. В условиях патриархального общества это была значительная привилегия. Положение кузнеца в древней общине, судя по этим припоминаниям, — сразу после жреца.
Нетрудно заключить, что воины-кузнецы, носители тайного знания, восходящего к общему источнику, осознавали себя как некое целое в противовес другим людям племени. В таком случае напрашивается вопрос — не было ли сперва имя « Сва-рог», заимствованное и непонятное большинству славян, « скрытым» именем « создателя молний» Перуна в ритуальной практике тайного союза? Подобные факты у первобытных народов широко известны в этнографии.342 Это позволяет объяснить относительно редкое упоминание Сварога в источниках и наличие разных замен для собственного имени Божьего Коваля (особенно восходящие к табу на произнесение имени « Сварог» наименования Тварог, Рарог, Рах, Страх343 ). Распространение культа Сварога и соответствующих ритуальных традиций шло из антских областей. На это указывает и арийское происхождение имени божества, и упоминание в ключевом змееборчес-ком мифе металлического орудия пахоты — то есть пеньковс-кого рала с наральником.
Другая сходная традиция была, видимо, связана с образом противника Перуна, владыки преисподней и покровителя скотоводства Велеса ( в то время, возможно, еще прямо отождествлявшегося с Триглавом-Трояном). Хранителями знания, восходящего к Велесу, « Велесовыми внуками» считались « песнотворцы», носители поэтических традиций, то есть сказители и отчасти волхвы. С поэзией у индоевропейских народов связывалось представление о « поэтической речи», сопряженной с магическим даром. Славянский « песнотворец» мистическим образом проникает в загробный мир по « тропе Трояней», вызывая оттуда образы минувшего.
С образом Велеса, несомненно, было связано и мифологическое представление о пастухах.344 Пастух наделялся в народных поверьях различными сверхъестественными дарованиями; проходили сезонные чествования и одаривания пастухов. Бывали и обрядовые действа, совершаемые совместно самими пастухами. Во всем этом можно видеть следы существования тайного союза, связанного с культом Велеса. При этом нужно иметь в виду, что пастушество не считалось у славян престижным занятием, и часто пастухами становились инородцы. Характерно, что одаривание пастухов чаще всего происходило вне села, то есть это был как бы откуп от существ, связанных с «иным» миром.