Особое место среди тайных союзов древних славян занимали братства, связанные с представлениями об оборотничестве и тотемным по происхождению культом волка. Традиция их существования восходит к балто-славянской и далее индоевропейской древности.345 У славян, как и у германцев, эти союзы со временем превратились в воинские братства, независимые от общины и противостоящие ей. Оборотничество вол-кодлаков представлялось в славянских поверьях врожденным избранничеством. Такие избранники от рождения ( например, родившиеся « в рубашке») могли считаться детьми мифического духа-змея и, несомненно, возглавляли братства. Второй, низшей категорией их членов были те, кто, по поверьям, оборачивался волком ( или иным животным) лишь по воле предводителя. Такую картину рисует и эпос ( например, былина о Волхе; ср. мотив « природного» и « вынужденного» оборотни-чества в позднейших поверьях).
Судя по фольклорным припоминаниям ( в сказках, преданиях, обрядах и пр.), братства бойников или бродников жили отдельно от общин, часто в лесах, или вели полукочевой образ жизни. Источником существования для них являлись охота (как и для их тотема) и более или менее принявшее форму ритуала ограбление близлежащих общин. В течение « волчьего месяца» ( еще у балтославян примерно соответствовал декабрю) « волкодлаки» в волчьих шкурах обходили селения и собирали с них дары, служившие по сути откупом.347
В среде воинских братств долго сохранялись пережитки многомужества. Судя по связанным с разбойниками сказочным сюжетам, их « большим домом» в лесу ведала женщина, считавшаяся одновременно сестрой и женой братьев.348 Вероятно, она была призвана служить ведьмой, жрицей воинского культа и наделялась магическими дарованиями ( ср. образ брод-ницы в южнославянском фольклоре).
Бойники стремились влить в свои ряды всех, по желанию или вынужденно отрывавшихся от общины, — изгоев, « храб-ров»-одиночек и т.д. С другой стороны, того, кто желал быть членом братства, не порывая с семьей и общиной, ждала жестокая и изощренная кара.349 Идеальный с точки зрения братства предел его существованию полагала одновременная женитьба всех его членов, осуществленная путем умыкания не-вест.350
В древности обряд посвящения в братство включал жестокий ритуал « обагрения оружия» — кровью первого встречного, даже если это близкий родич. Отголоски этого сохранились в позднейшем фольклоре. Человеческое жертвоприношение завершалось каннибальской трапезой — смысл ее был тот же, что и в пожирании тотема ( волка или медведя), так как поедались органы, связанные с представлениями о жизненной силе.351 В описываемый период, однако, этот древний кровавый обычай, видимо, уже уходил в прошлое — братства, стремившиеся влиться в племенные институты, отступали от резкого противостояния с обществом. В этой связи следует обратить внимание на фольклорные представления о том, что человеческая жертва может быть заменена обрубанием дерева.