Функции княжеской власти были довольно ограничены. Князь / владыка был верховным жрецом и наделялся сверхъестественными дарованиями, следы чего мы находим и в фольк-л о р е . 369 Можно не сомневаться, что он играл важную роль в земледельческой обрядности ( как потомок кузнеца-пахаря Сварога).
В чешских средневековых преданиях подчеркивается судейский характер власти древнейших правителей.370 Право князя быть верховным арбитром в любом внутриплеменном споре вытекало из его сверхъестественного происхождения и жреческого достоинства. Но вождь не мог сам выступать инициатором разбирательства — к нему на суд приходили добровольно.
Знаком высшей власти князя над «волостью» был ее объезд — гощение. В ходе гощения князь останавливался в центрах каждой общины—на погостах, где располагались местные святыни. Очевидно, изначально это имело обрядовый смысл. Князя принимали представители родовой знати ( господа ‘ гостеприимцы’), которые и устраивали ему торжественный пир. К князю на погост свозились дары от отдельных родов, составлявших общину. Эти дары, вероятно, постепенно слились с древним сбором на обрядовые нужды ( биром). Гощение сопровождалось ритуальной охотой. На период го-щения князь получал также полное и безапелляционное право присваивать в любых количествах домашний скот всех людей племени.371 Проходило оно после завершения земледельческих работ, в осенне-зимний период.
В поездках и походах князя сопровождала дружина. Изначально, видимо, каждый новый князь набирал новую дружину. Постепенно, однако, неизбежно формируется более или менее постоянная племеная дружина, переходившая с минимальными изменениями от князя к князю.
Естественной основой для такой дружины ( по крайней мере, у словен) стали воинские братства. В противном случае они оказывались столь же естественными противниками княжеской власти. Достаточно было уже того, что гощение и « волчий месяц» приходились примерно на одно и то же время. Князю было необходимо заручиться поддержкой хотя бы части бойников.
Процесс превращения бойников в княжескую дружину отражен, как уже говорилось, в мифе о князе-оборотне. Стоит обратить внимание на то, что в наиболее древних вариантах ( например, в былине о Волхе) сын Змея и знатной женщины, обороте нь, со би ра ет в ок ру г се бя д ру жи ну и л иш ь по сл е эт ог о ст ан ов ит ся князем. Итак, насколько можно судить, не правящие князья подчиняли себе бойнические братства, а предводители бойников, имевшие право претендовать на власть, добивались ее. Бойники не могли быть непосредственными участниками общинного веча, но они были той силой, с которой не считаться было нельзя.
По мере слияния бойнических братств с институтами племенной власти в их среде должно было происходить размежевание. Княжеские дружинники уходили от конфронтации с племенем и общинами, отказывались от наиболее враждебных по отношению к соплеменникам обычаев. С другой стороны, обособлялись бродячие ватаги разного рода изгоев, по-прежнему враждебные общинам. Однако четкой грани между теми и другими бойниками ( как показывает сравнение, например, со скандинавскими викингами или ирландскими дибергами) не было. Изгои, например, вполне могли на время или навсегда прибиться к княжеской дружине.