Передвижения « варваров» за Дунаем сперва не привлекли внимания ромеев. Даже собственное имя новых поселенцев в задунайской Дакии оставалось сперва неизвестным в Константинополе. Кассиодор, римлянин на службе готского короля, писал о словенах и антах, заимствуя информацию из приграничных провинций Восточной империи. Но для книжников Империи новые пришельцы довольно долго оставались « гета-ми»,377 то есть просто жителями древних гетских областей по ту сторону великой реки.
Между тем близилось время, когда Империи было суждено хорошо — слишком хорошо — узнать своих новых соседей. Со второго десятилетия VI в. славяне начинают пересекать дунайскую границу. Эти набеги в недалеком будущем перерастут в грандиозное нашествие, которое поставит под вопрос само существование ромейской державы.
Некоторую роль в активизации славян на ромейских рубежах сыграли, видимо, союзные отношения антов и словен с гунно-болгарскими кочевниками. Последние, как уже говорилось, регулярно тревожили Империю набегами с последних лет V в. В условиях возобновившихся с 502 г. войн на востоке, с персами, набеги болгар ( булгар) создавали для Империи серьезную угрозу.
В этот период происходит формирование племенных объединений болгарских племен. Их связь с савирским « царством» на востоке была, видимо, слабой и непостоянной. По ромейс-ким источникам она почти не прослеживается. Болгары управлялись собственными наследными правителями ( ханами) и были объединены в первой половине VI в. в два крупных племенных союза. Между этими объединениями была поделена обширная полоса степи от впадения Прута в Дунай до восточной оконечности Азовского моря. Основным районом поселения болгарских кочевников были приазовские степи и Нижнее Поднепровье.
Восточная часть болгарских племен объединялась в ханство утигур, западная, самая близкая и опасная для Империи — кут-ригур. Оба эти ханства, очевидно, состояли в тесных, временами союзных отношениях с антскими и ( прежде всего кутригу-ры) словенскими племенами. Утигуры, возможно, также временами входили в состав савирской федерации племен, хотя роль посредников между савирами и антами играли скорее акациры.
К концу V в . кутригуры поглотили гуннских кочевников Поду-навья — ултзинзур, прежний народ Динтцика, сына Аттилы.
Отношения гунно-славянского симбиоза, восходившие еще к временам Аттилы, сохранялись в какой-то степени и в первой половине VI в. О тесных связях славян с гуннскими кочевниками можно отчасти судить по языковым данным.378 Это нашло определенное отражение в письменных источниках. Выражение « гунны ( булгары), анты и словене» встречается у Иордана и Прокопия.379 Анты в этом перечислении сперва стоят на втором месте и лишь примерно с 540-х гг. перемещаются на третье — свидетельство их первоначального лидерства среди славяноязычного населения древней Дакии.380
Интересно, что некоторую аналогию этой формуле мы находим и у персидских провинциальных хронистов, использовавших материалы сасанидской эпохи — « хазары [ частая замена савир] и славяне».381 Возможно, это некий отголосок того, что до разгрома савир персидским царем Хосровом Анушир-ваном в середине VI в. отдельные отряды антов и, возможно, словен принимали вместе с хазарами и болгарами участие в савирских набегах на Закавказье.
Есл и эт о бы ло т ак, то эт и де йств ия с лавян дей стви тель но б ыли связаны только с их гуннскими контактами. Но относительно военных действий, развернутых антами и словенами на западе, против Империи, столь же однозначно о гуннском факторе говорить нельзя. Конечно, первые ( и надо думать , заманчивые ) сведения о богатых задунайских областях славяне должны были получить от гунно-болгар.382 Союзные отношения с последними не могли не сыграть определенную роль — кочевники бились с ромеями с переменным успехом и остро нуждались в союзниках. Но славянское движение первой половины VI в. было столь мощным и массовым, что это внушает сомнения в исключительно внешних его побудительных мотивах. А главное — до 559 г. неизвестно ни об одном конкретном славянском нападении, предпринятом совместно с гунно-болгарами. Даже упомянутая формула «гунны, анты и словене» возникает, кажется, лишь во времена Юстиниана ( с 527 г.), в самый разгар славянских вторжений. Итак, анты и словене выступили против Империи по каким-то собственным мотивам, хотя, возможно, и не без влияния или наущения болгар.

Теги:

Похожие страницы