«Варварская» партия, стремившаяся к передаче власти над Западом германским вождям и слиянию лояльной римской знати с новым господствующим слоем, была в значительной степени партией и арианской. Несомненно, что, помимо германцев на службе Империи, опорой ее было теснимое ариан-ское духовенство, позже нашедшее своих покровителей в ари-анах-королях из династий Балтов, Амалов и Асдингов. После падения Западной империи эта партия стала основной опорой новой власти в государствах везеготов, остроготов, вандалов, свевов, бургундов.
Ей традиционно противостояла « римская партия», ставившая целью сохранение римского социально-политического и культурного наследия. Однако внутри эта « партия» была значительно дифференцирована. Римские консерваторы, « последние римляне», стремились всячески сохранить античное наследие, дохристианскую религию и культуру, « сенатский» политический строй с делением Империи на две части. Для них было характерно резко отрицательное отношение к « варваризации» Империи и ее господствующего слоя. Позиция этой партии была обречена ходом исторического развития, и падение Западной империи явилось для нее крахом всех упований.
Намного более трезво оценивали обстановку представители ортодоксального ( православного или вселенского, « католического») клира и близкой им части аристократии и чиновничества. «Варварское» нашествие они вслед за Аврелием Августином и Орозием рассматривали как Божью кару за грехи Рима. Путь спасения они видели в религиозно-нравственном очищении общества и максимально возможном приспособлении к сложившейся ситуации. Но такое приспособление должно было происходить не на основе « варваризации» Рима, а на базе христианизации ( в ортодоксальном духе) и романизации « варваров», сохранении античного культурного наследия, насколько оно не противоречило христианству. Недаром последние из « последних римлян» начала VI в. оказываются в числе поборников ортодоксии против арианских гонений в Италии, Галлии, Испании, Африке.
Разгоревшийся конфликт получает этническое и социальное содержание. Арианами были в основном завоеватели-«вар-вары», православными — большая часть романского населения в городах и немалая часть на селе. В политическом плане идеалом православных римлян становится единая Империя с центром теперь уже в Константинополе. Туда, к « Византийской империи», обращаются теперь взоры большинства приверженцев вселенской веры на Западе, к союзу с Империей склоняют « варварских» королей их приближенные-католики. Из самих германцев лишь франки и — на время — лангобарды приняли в конце V в . католицизм. Но позиции христианства в их среде были еще слишком слабы, а память о завоевании слишком свежа, чтобы в сердцах латинских ортодоксов Меровинги или тем более лангобардские Гугинги заместили законных императоров Востока. Надеялись не столько на самих католиков-германцев, сколько на их весьма вероятный, но заведомо зыбкий союз с Константинополем.
Восточная империя в V в . устояла.6 Это было связано с суммой как внутренних, так и внешних факторов. Восточным императорам удалось, подавив сепаратистские проявления, сохранить сильную централизованную власть и относительно стабильное провинциальное деление Империи. Опорой императорской власти являлись многочисленный чиновничий аппарат и армия, состоявшая из постоянных и регулярных частей, укомплектованных на основе античных традиций свободными гражданами. Ветераны наделялись льготами, в частности, им выделялась земля. Государственная власть по мере выработки теории сотрудничества между Церковью и христианской Империей все в большей степени могла опираться на поддержку клира. Сенатское сословие на Востоке было традиционно крепче привязано к трону и более лояльно ему, чем на Западе, где не вполне забылись традиции республиканского Рима.
С другой стороны, стабильность Империи в известной мере обеспечивалась сохранением ряда демократических античных традиций — полисного самоуправления, равенства граждан перед законом ( при некоторых привилегиях сенаторов и клириков). При этом свободные граждане составляли большинство, хотя и не подавляющее, населения Восточной империи. Равенство их было не формальным, а вполне реальным. Любой гражданин Империи при наличии известных способностей и удачливости мог войти в господствующую прослойку Империи и даже получить высшую власть — не наследственную, а переходящую к « достойнейшему». В конце V — начале VI в. на престоле побывали и вождь « варварского», с точки зрения римлян, племени исав-ров из Малой Азии Зинон (474—491), и простой в прошлом крестьянин из Фракии или Иллирика Юстин (518—527). Последний основал « династию», а точнее линию, непрерывной легитимной преемственности, правившую Империей до 602 г. Справедливости ради стоит заметить, что появление при власти, а тем более на троне « новых людей» не вызывало восторга у сенатской аристократии. Ее недовольство было отчасти справедливо — притязания случайных деятелей ( в том числе, впрочем, и из самой сенатской среды) на трон не могли всегда идти на пользу державе.

Теги:

Похожие страницы